Субстанциональному подходу противостоит конструктивистский. Г. Зиммель, в частности, надеялся, что цена приходится не непосредственным чеканом предмета, "как цвет или температура", а суждением субъекта об объекте. Это суждение размещено как желание обладания объектом. Будучи изначально субъективным, оно объективируется в процессе обмена, в результате множества соглашений относительно жертвы и прибыли обменивающихся стран. В итоге в сообществе вырабатываются общепринятые пропорции обмена. Деньги окончательно объективируют цена и облекают ее в количественную форму. Цена делается своего рода "линейкой", которая, кажется, измеряет нечто присущее самим материям, но на деле – пропорции обмена. Такой взор на природу значения представляется более продуктивным, так как он причиняет акцент на социальных группах, близких к антиквариату, и их особенных представителях.

Маркс выделяет еще один существенный компонент значения – полезность или потребительную стоимость (use value). Это обозначает, что цена любого товара состоит в удовлетворении человеческих потребностей. С точки зрения Маркса, эта стоимость не выпускает интереса для экономиста. Она водитесь просто условие возникновения меновой значения как воплощенного книги. На этом Маркс тормозит в освещении сути потребительной цене, требуя уточнение в одной из ссылок, что в тех случаях, когда потребности не есть физиологическими, они есть "аппетитом духа" и столь же "естественны, как голодовку для желудка"(3). Очевидно, антикварные вещи обладают специфической потребительной ценой, удовлетворяют определенным потребностям, или "аппетитам духа". Чтобы объяснить причины значения антикварных вещей, мы должны, во-первых, вычленить группы, которые ее создают, а во-вторых, потребности (групповые или индивидуальные, характерные для группы), которым удовлетворяют антикварные вещи, функции, которые они выполняют и которые снабжают их специфической потребительной ценой.